impudent_squaw (impudent_squaw) wrote,
impudent_squaw
impudent_squaw

Categories:

КРАСОТА ПО - ИНДЕЙСКИ

Во второй части главы "Свадьба" использованы стихи Валерианн "Грозовой перевал" и  "Такое мрачное творение“. Стих  ЖАННЫ "Оттолкни меня", победный марш факавейцев навеян маршем "Гром победы, раздавайся". За красивое глагольное образование "простреть" отвечает автор автор вышеупомянутого марша Г.Р. Державин. Когда че-то не лезет в стих,  букву убери или поменяй, мы все тут знаем это на ПП. А кто жил с ним в одно время и ничего у них из стиха не простревало, дак он их за это заметил и, в гроб сходя, благословил.
 
 
     Одна из ланей отбилась от стада, и Фенрир побежал за ней, путаясь лапами в шелковистой траве, но почему-то никак не мог ее догнать. Он бежал за ней, ее черные копытца ритмично вскидывались, мелькали у него перед глазами туда-сюда, и он начал раздражаться. При жизни он постоянно впустую к чему-то тянулся, и здесь та же история. Не догнать, не поймать. Потом он оторвался от земли, воспарил над равниной, и лань куда-то исчезла. Он почувствовал боль в боку и глотке.
 
    Его кто-то куда-то нес, он задергал, засучил лапами, стал сопротивляться. Попытался цапнуть несущего его за руку, открыл глаза и увидел лицо Бух-буха. Хозяин улыбался ему и что-то говорил, и бережно опустил его на подстилку из оленьих шкур около стола. Волк Фенрир решил, что, раз такое дело, лани в Стране Туманов могут подождать. Железная Иволга влила ему в пасть огненной воды с ложки - "Терпи, Фенрир, сейчас перевязку делать будем. Хочешь, подарю тебе железный ошейник с гвоздями- будешь надевать на выход, когда горло пройдет? И красиво, и как-то останавливает желание придушить, то есть одной стрелой в две цели?" Фенрир хотел отказаться, но решил экономить силы и не спорить. Да и вообще, если подумать, так в этом что-то есть..
 
     За то время, что Фенрир был без сознания, на поляне произошло много интересного. Внимание и пленных и нападающих было приковано к схватке Вольного Ветра с волком около вигвама родителей Бух-буха. Никто не обратил внимания на Большую Сойку, которая вышла из вигвама, незаметно, ссутулясь, опустив седеющую голову, как и положено впавшей в немилость теще. За спиной Большая Сойка держала старое охотничье ружье- как держат дубинку, за ствол. Приклад ружья описал дугу в воздухе и с размаху воссоединился с головой Вольного Ветра. Ослабла хватка Молодого Вождя на волчьей глотке, да и сам он как-то расслабился, обмяк, расплылся. Большая Сойка поставила точку в поэме волка Фенрира. Среди охраны наступил момент растерянности, которым и воспользовались пленные и гости. Лишившиеся главаря головорезы не оказали серьезного сопротивления, и ситуация кардинально переменилась - нападающие были связаны, а раненым оказана первая помощь. Шаман Енот Две Глотки вышел на середину поляны, ткнул носком мокасина  тело вождя, сказал с сожaлением: "Жив, собака!"- и произнес речь.
 
      "Воины и скво! После недолгой, но тяжелой инфлюэнцы наш любимый вождь Вольный Ветер расстается с благодарным ему за отеческую заботу факавейским племенем. Инфлюэнцу, как и остальные неприятности, занесли бледнолицые- позор им, позор! Правление Вольного Ветра было ярким и выразительным, и теперь он отбывает вместе с охраной и группой oжидающих его вот там под березой индейцев обратно в Манхэттен. С ним поедет его любящая жена, замечательная хозяйка Игривая Белка. Даже мысли о возвращении в наш неблагоприятный климат не держите, может произойти неприятность. А теперь прошу тишины . Я буду говорить с духами предков."
 
     Впав в священный транс, шаман обошел костер три раза в ритуальном танце. Колено, в которое его умудрился лягнуть Вольный Ветер, болело, и духи не рассусоливали. "Воля духов такова: вождем племени предлагается избрать мою сестру Большую Сойку. Кто за, руки поднимите, я считать буду. Раз, два...сто семьдесят пять... Железная Иволга, ты чего обе руки тянешь, у нас не Флорида. Ах, за Фенрира? Хорошо, я сосчитал. Красная Рысь, опусти руку и застегнись, женщина, я тебя уже три раза на нервной почве сосчитал. Единогласно. Группа индейцев у березы воздержалась, но это неважно. Волку Фенриру за геройское поведение назначается персональная пенсия. Будем его пропускать без очереди в магазине и пускай паркуется где хочет. Собрания его сочинений издадим красиво, чтобы народ знал, как надо писать. Все, в общем. Свадьба продолжается!"
 
    И хозяева и гости, засучив рукава, восстановили порядок- перевернутые столы поставили на место, убрали с поляны остатки потасовки в виде разбитой посуды. Скво послали детей принести ту еду, что была дома, на скорую руку положили на костры еще нескольких баранов и коз для барбекью. Пчела привела себя в порядок, но платье было, конечно, не спасти. Пришлось надеть платье, сшитое Талимис для второго дня свадьбы. Надо сказать, что достойная Талимис развернулась с оформлением  после того, как узнала, что ее изделие не будут придирчиво рассматривать во время венчания. Она расшила его бисером разных цветов, и по подолу и корсажу платья цвели роскошные цветы, порхали невиданные птицы, немного похожие на попугая Хуана и Хуаниту. Наверное, у Талимис все-таки было воображение. А может, просто удачный момент. Смена декораций заняла несколько часов, и солнце садилось за лесом. Платье Пчелы переливалось всеми лучами заката- нахальными, оранжево-золотыми, яростными. Оно смеялось над вкусами бледнолицых, бросало вызов их скво, которые боятся сунуть руку в огонь, издевалось над  белым цветом. Оставьте себе ваш цвет невинности и скуки, мы будем жить так, как хотим- брыкаясь, сгорая, взрываясь индейским фейерверком. Кому не нравится- отвернитесь!
 
    Когда Пчела вышла из вигвама, и ее взял под руку Седой Бобер, чтобы пройти с дочерью несколько шагов до костра, где ее ждали жених и шаман Енот Две Глотки, индейцы зааплодировали. Платье сверкало золотом в лучах заходящего солнца, пело, кричало- мы победили, а наша невеста - самая красивая, что как нельзя лучше соответствовало настроению собравшихся. Енот Две Глотки произнес свадебную речь:
 
    "Сегодня венчаются Бух-бух и Пчела- я уже упомянул родителей и духов, а то, что их дети вырастут достойными воинами и скво, и так очевидно. Начну с места, на котором меня так грубо прервали. Если кто-то знает причину, почему эти двое не должны быть повенчаны, и хочет высказаться, я персонально...." Tут Енот Две Глотки замялся, потому что не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства. 

     "Урою!"- заорал со спинки кресла Талимис попугай Хуан. "Следи за лексиконом,"- строго пискнула Хуанита. "Лучше сказать-утоплю в листьях щедрой на золото осени, оттолкну с силой, чтобы глупости не мерещились, закопаю в небе, оглушу ночью тишиною". "Именно так, - сказал шаман с облегчением. - Оглушу и урою спикера в листьях расточительной осени".
 
     Шаман осторожно надел обручальные кольца на руки молодых - рука Бух-буха пострадала во время драки, а у Пчелы чуть оплавился маникюр. Бух-бух и Пчела были официально объявлены мужем и женой. Они будут жить долго и счастиливо, и в их жизни будет всякое. Они будут любить друг друга и ссориться, а когда Пчеле покажется, что Бух-бухов цикл сонетов был навеян образом соседки, она сожжет его рукопись в лесу, и на месте пожара практичные факавейцы устроят футбольное поле. На нем будут бегать, вцепившись в мяч мертвой хваткой, их сыновья- драчливые, не боящиеся нескольких синяков поэты, которые будут приносить родителям радость, а также вводить их в состояние "индейский отпад". У Буха с Пчелой родится хорошенькая, легкомысленная дочь, модница и щеголиха. Когда ей стукнет шестнадцать, она станет невыносима, будет перечить родителям и пытаться просочиться из вигвама после ужина на танцы. Около вигвама будут болтаться ее воздыхатели, которых будет разгонять волк Фенрир, злобно щелкая зубами. Она будет смеяться над поклонниками, есть чершню и наблюдать в небе облака, как ее мать когда-то, делая вид, что она тут вообще ни при чем. И девочка, и мальчиики унаследуют умение Большой Сойки в обращении с винтовкой. В общем, все будет, как у всех.
           
     Перед тем, как приступить к свадебному обеду, шаман предложил свите Вольного Ветра отбыть в направлении Манхэттена. Вольного Ветра положили на носилки, цепочка неудачников потянулась по тропинке, уходя в прошлое. Шествие замыкала Игривая Белка. Она остановилась, обвела взглядом сцену, на которой ей так хотелось играть главную роль. Недоброжелательные, враждебные зрители- взгляд ее остановился на Большой Сойке. Ну почему на ведущую актрису надо смотреть через прицел ружья? Игривая Белка сделала два шага влево- винтовка в руках неблагодарной зрительницы переместилась на дюйм, следуя за ней, и застыла. Хорошо смеется тот, кто держит в руках шейкер, но тот, кто держит в руках "Ремингтон-700", смеется все-таки последним. Жена бывшего Вождя пожала плечами, повернулась и исчезла в лесу.
 
     Вслед удалявшимся грянула песня, на скорую руку написанная попугаем Хуаном- гимн факавейского торжества, которую исполняли победители. Седой Бобер, Пчела, Бух-бух, Три Седьмых и попугай Хуан солировали, а остальные громко, хотя и не очень слаженно им подпевали. От их пения целая стая канадских гусей сбилась с направления и полетела назад в Квебек.
 
Гром победы, раздавайся,
Факавеец, веселись!
Звучной славой украшайся,
Вольный Ветер- заебись!
 
Славься сим, Большая Сойка,
Славься сим, индейцев мать,
Твой характер нежно- стойкий
Вечно будем почитать
 
Зри на мирные вигвамы,
Зри на сей прекрасный строй.
Предков дух, как в песне прямо
Оживляется тобой
 
Уж не могут Ветра орды
Ныне рушить наш покой
Посылаем на хрен гордо,
Вождь не нужен нам такой
 
Мы ликуем славы звуки,
Чтоб враги могли узреть:
Мы свои готовы руки
До Манхэттена простреть!
 
 
    А дальше все шло как по маслу- гости пили, ели, веселились, танцевали. Бух-бух кружился с Пчелой, и ее золотое платье как будто искры рассыпало по поляне. Седой Бобер периодически наступал на ногу новому Вождю Большой Сойке, которая переносила это стоически. Шаман Енот Две Глотки, забыв о боли в колене, вел в танце достойную Талимис, которая умудрилась поймать букет из осенних хризантем, брошенный через плечо Пчелой после завершения свадебного обряда. Шаман втолковывал Талимис, что такова была воля духов, и она была склонна прислушаться к его мнению. Разгоряченные выпивкой гости рассказывали друг другу совершенно невероятные сказки о собственных подвигах на охоте, и число убитых бизонов росло и умножалось. Красная Рысь уже уселась к кому-то на колени. Духи великих вождей индейцев благосклонно взирали на всеобщее веселье из-за облаков, радуясь, что все закончилось хорошо.
 
     Волк Фенрир понял, что на земле тоже может быть рай. Рана его оказалась неглубокой, его перевязали, и он лежал на оленьих шкурах, накрытый медвежьей накидкой Большой Сойки. Раненый герой был увенчан венком из диких цикламенов, который съехал на одно ухо. Он придирчиво рассматривал медвежью котлету- сначала одну сторону, потом другую. Вокруг него клубились дамы из клуба "Проба Пера Наших Скво" и предлагали ему еду на выбор. Котлету он забраковал- ее пережарили, а он любил с кровью внутри. А нельзя пару других котлет мне показать- я за вас чуть не умер, спасибо, переверните- вот хорошая, только покрошите ее вилкой. Я не могу глотать большие куски- горло болит, а вот чтобы как "Ройял Канин", вот такого размера кусочки. И из хариуса выньте хребет и кости, вот так- нет, крошить мелко не надо, он и так мягкий. Под повязкой мне почешите,  вот да, вязальным крючком можно, вправо и вверх забирайте, ах, хорошо. Венок поправьте мне, и из задней левой лапы  колючку вытащите- нет,  спасибо, когти полировать не надо. Ну, если  уж  вы так настаиваете. Валяйте, что с вами делать.
 
     Он наелся так, что было не вздохнуть,  и даже выпил первый раз в жизни чуть-чуть огненной воды. Фенрир лежал, наблюдал за весельем, за парами, которые кружились в танце, слушал свадебные песни и музыку - индейские бубны, флейты. Его просили почитать стихи, но он скромно отказывался, ссылаясь на больное горло. Книжка скоро выйдет, там почитаете. День клонился к концу, свадьба была в разгаре, голоса выпивших индейцев звучали все громче и громче, а ему вдруг стало грустно. Как всегда, он был один. Национальный герой, персональный пенсионер- один. Фенрир встал, медленно вышел на прогалину за вигвамом Седого Бобра и тихо пошел к реке.
 
     Он принюхивался, читал в запахах, которые нес ветер все, что происходило вокруг поселка... Ароматы свадебного пиршества- барбекью в основном, запахи леса- хвои, мха, опавших листьев, смолы, запах, доносящийся с реки- медведь прошел в полумиле отсюда. Его собсвенный запах, собак Седого Бобра, белок... Лисица охотилась недалеко. Ему показалось, что он уловил в воздухе родной запах волчицы Клаудии - вот где она сейчас шляется? Где она, где оставляет свои метки, где когтит стволы упавших деревьев, где зарывается в нору барсука, пытаясь схватить хозяина? Луна поднималась над верхушками елок, освещая прогалину. В отдалении, на другой стороне реки собиралась гроза, ударил первый раскат грома. Фенрир принюхался еще раз, поднял морду к небу и завыл:
 
Жизнь - эпизод в истории желаний.
Она кратка - и оборвется где-то.
Но я приду. Даю я обещанье.
Чтоб не видать медвежью мне котлету!
 
Я призраком брожу меж валунами.
Под лапами хрустят сухие ветки,
У озера, за дубом, меж камнями
Ты можешь отыскать мои отметки.
 
Нет смерти для любви! Она живая.
Я не ушел за горизонты смерти!
И в честь твою я громко завываю:
Найди меня- для этого я метил!
 
Смешенье гроз – когтей переплетенье
Как грозный рык совместный наш с тобою
Напоминанием и повтореньем
Я в пустоту все вою, вою, вою…
 
 
     Он старался уловить любимый запах, шел так быстро, как мог, по прогалине- и ничего не получалось- не принюхаться хорошенько- где-то рядом у пня отметился скунс, и весь лес благоухал от его подписи. Фенрир остановился, присел, собираясь с мыслями и пытаясь определиться. Вдруг кусты раздвинулись, и на прогалину вышла волчица Клаудия. Он оторопел, отвесил челюсть, покрутил головой, видение не исчезало, он поморгал. Волчица Клаудия неторопливо, с достоинством подошла к нему и заглянула в глаза. У Фенрира отшибло речь. "Год...целый год....Беовульф...я ждал... письма..."- он сумел выдавить из себя какие-то обрывки слов, мотая башкой.
    
      Она посмотрела на него с грустно, с достоинством, с мудрым пониманием  мужских волчьих слабостей. "Беовульфа вообще не помню,"- сказала она искренне. "Я весь год к тебе стремилась, чуть не погибла. Писем не получала, наша почта- оксиморон какой-то!"
 
Волчица Клаудия уселась в полушаге от него и красиво завыла, глядя на луну:
 
Расколотая луна-
И нету тебя со мной
Я просто была больна,
Я видела сон дурной
 
И сердце мое – мишень...
Щелчок затвора сухой,
И кто-то в черном плаще
Стоит за моей спиной
 
 И сердце мое – дрожит…
 Капкана синеет сталь
 Я просто хотела жить,
 Бежала от страха вдаль
 
     Сердце Фенрира колотилось гулко, как бубен шамана, призывающего дождь в танце вокруг костра. Он смотрел на волчицу Клаудию- вот оно, оказывается, как, в то время, как он занимался черт знает чем, она страдала, боролась, стремилась к нему. За ней охотилась, она, видимо, попала в капкан, была нездорова...Больной она не выглядела, вид у нее был сытый и цветущий. "По-дамски недомогала,"- снизошла до объяснения Клаудия. В глазах ее сверкнули слезы, и она отвернулась. Ее оскорбляли подозрения, беспричинная ревность и непонимание простых вещей. " Сначала в капкан попала, потом болела, встать не могла… вот !".
 
     Фенриру стало нестерпимо стыдно за свою подозрительность, и все его существо захлестнула волна любви и жалости к измученной, но преодолевшей все испытания Клаудии. Полгода, скажем, сидела в капкане, а полгода болела- а женские болезни действительно не видны глазу,  не то, что его пошлая рана на ребрах. Поэтому и выглядит хорошо снаружи, а внутри вся страдает.

     Вообще, она с удивительной стойкостью превозмогла все- вот Пчела сжигает что-то вечно в дамских недомоганиях, а волчица Клаудия так сдержанно себя ведет - о, как ей досталось, бедной, а он оскорбляет ее непониманием! Фенрир встал, обошел волчицу Клаудию, посмотрел ей в глаза. Клаудия лизнула его в нос- она прощала его подозрения, неуместные вопросы.
Kак ему все-таки повезло с волчицей! Фенрир был совершенно, без остатка, глупо счастлив. Печали, тоска, сомнения, терзавшие его весь год, исчезли, уплыли, как пирога уплывает по реке, тихо покачиваясь на волнах.Он прижался к Клаудии, вдохнул родной, нежный запах ее шкуры. Венок из диких цикламенов упал на землю. Oни сели рядом, и, глядя в ночное   небо, запели песню любви.  Голоса их сплетались в мощном волчьем диалоге, плыли над лесом и поднимались   к луне, освещавшей прогалину, которая уже почти заросла после пожара ракитником, ольхой и тамариском.
Tags: креатифф
Subscribe

  • I reckon Harry cried the most

    Очень смешной ролик, от английского комика, за 3 минуты рекап всего позорища с Опрой, thanks to euro_royals

  • любимый любовник и пр., и про Леонор Фини

    Mоя фейсбучная френдесса из Англии, художница, сделала на Ютубе ролик про художницу Леонор Фини (о которой я никогда не слышала раньше). Полезла в…

  • простыми словами о сложном

    пришла к выводу, что ничто так хорошо не описывает инетные баталии, как картинка, которую взяло заставкой любимое ФБшное соо "Просто осталась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments