impudent_squaw (impudent_squaw) wrote,
impudent_squaw
impudent_squaw

  • Mood:
  • Music:

Кальянчику, девушки?

Я никогда не ожидала встретить Маурин более - ни в Америке, ни уж тем более в России. Маурин - это материал, из которого сделаны мои ночные кошмары. Но человек полагает, а Бог располагает, и Маурин настигла меня в индийском ресторанчике в Питере. Ну, может, не Маурин, а ее родственница, но разницы практически никакой не было. Есть люди, которые намертво влезают в нашу память - вот Маурин одна из них. И официантка из индийского ресторана, двойник Маурин,  тоже, вероятно,  угнездится в моей памяти навечно. По-моему, ее звали Таня. Неважно.

Вот чего у официантки Тани не было, так это полосатых волос и полосатых гетр. Собственно,  футбольный окрас "одна прядь черная, одна красная" появился у Маурин в первый день работы, так же как и упомянутые гетры такой же расцветки. К красно-черному буйству красок добавились серьги колечками в нижней губе, правой брови, и в носу. Во время интервью ничего подобного не наблюдалось. Ничем не примечательная, приятной наружности девушка  лет двадцати двух с темно - русыми волосами ,  убранными назад, в очках в проволочкой оправе а-ля Джон Леннон, одетая во что-то серенькое, ниже колена, никаких тебе шпилек, сама скромность.При разговоре Маурин посверкивала брекетами в зубах и иногда -  особенно когда смеялась- гайкой в языке, но украшенный сталью язык я и мой начальник Денни решили списать на тяжелое детство в Сан- Франциско - в конце концов, с кем не бывает, ну и что, что гайка в языке, по нашему времени считай повезло, что только это, она же не будет с открытым ртом постоянно в оффисе сидеть.  Нам с  Денни она понравилась сразу. Маурин честно призналась, что делать она не умеет ровно ничего, кроме как быстро печатать, но обещает всему быстро научиться, и будет очень стараться. Мы решили, что не научиться за пару дней разбирать почту, отвечать на телефонные звонки и делать простейшие операции в смысле ввода данных просто невозможно. И ошиблись.

Маурин действительно печатала очень быстро, но то, что выходило из-под ее шустрых пальцев, описать словами нельзя - никогда на моей памяти людям не удавалось отжать из компьютера ничего подобного. Учить ее чему-то было бесполезно - она пребывала в каком-то своем мире, и слова проносились над ее полосатой головой, обтекали ее, не задерживаясь, она была поглощена мыслями о главном - социальной справедливости, экологии, судьбе девственного леса Амазонки, которому грозит полное истребление. Пальцы ее в это время производили чудовищного содержания документы. Как-то Маурин рассказала нам с Денни, что в короткой истории ее жизни  непосредственно перед тем, как она решила наняться к нам работать, был период сидения на дереве в Орегоне в течении трех месяцев - форма протеста против нашествия лесоопереработочной индустрии на дикую природу- оригинальный стиль жизни, при котором протестант кушает, спит, отправляет естественные нужды не сходя с дерева, к раздражению полиции и  лесничих.  Если бы мы это узнали пораньше, Маурин бы работала где-то еще, а не у нас. Человека, который только что слез с дерева, может нанять только сумасшедший. Но мы этого не знали, и получили ее во всей красе, с кольцами, гайками, серьгами и гетрами.  Мы думали, что мы привыкли абсолютно ко всему, работая в Силиконовой Долине, но как мало мы знали.

- А вот смотри-ка, что я тебе принесла! - я бросила на стол Денни пачку очередного мауриновского компьютерного рукоделия. Маурин повторялась редко, она всегда производила что-то новенькое, не переставала удивлять. Вот есть терминал, который выпускают для шотландских фермеров, с одной клавишей, на которой написано "плюс одна овца"- жмете на клавишу, когда животные проходят вечером через ворота, возвращаясь домой,  узнаете в итоге, не отбилась ли парочка  баранов от стада. Вот если бы Маурин работала с этим устройством, она и там бы умудрилась сделать что-то неожиданное.  Когда индус Денни смотрел на результаты ее работы, его темное, иссиня-черное лицо слегка зеленело, и он начинал со свистом втягивать воздух сквозь сжатые зубы, и тянуть себя за узел галстука, ослабляя давление на шею. Задыхаться слегка  начинал наш рафинированный, отутюженный, крахмальный, благоухающий дорогим одеколоном,  энглизированный  до мозга костей финансовый гений Денни,  никогда не затруднявший себя, в отличие от американцев, вежливым отношением  к тем, кто не экипирован в достаточной степени ментально. Жизнь коротка, и времени на бэбиситтинг идиотов у нас нету , они представляют угрозу нашему комфортабельному существованию, вот так мне Денни это объяснил, и особого протеста у меня тякая позиция, в общем, не вызывала. Времени-то правда в обрез.

В этот раз Маурин произвела отрицательные счета клиентам. То есть вдогонку к оказанным услугам мы посылали клиентам уведомление, что мы еще и деньги им должны. У всех капитализм на дворе, а мы тут живем не то что при коммунизме, а сидим  на каком-то увешанном деньгами дереве в Стране Дураков, и посылаем оттуда подарки людям, которые должны нам деньги. Денни начал привычно зеленеть лицом, задергал узел галстука, и слегка захрипел, и мы обвинительно ткнули друг в друга  пальцами. Я и так знала, что он хочет сказать, а он знал, что я на это скажу - мы долго работали вместе,  проводили  в обществе друг друга куда больше, чем положенные восемь часов в день.  Мы с Денни общались друг с другом куда больше, чем с нашими мужьями-женами, и разговаривать нам уже практически не нужно было. Желание вскрикнуть "фак, вот как ты ее мог  (могла) нанять!" мы быстро подавили, но все равно завели много раз повторявшийся разговор.

- Гнать ее надо нахрен вон. Ну, что делать.

- Вот, давай ты и гони. Скажи ей прямо сегодня. Ты мужчина, в конце концов, тебе и карты в руки. Я занята квартальным отчетом  и прочим, я и так пру на себе всю работу в отделе, хоть что-то сделай для меня. Я не могу расстраиваться - кто ее на работу возьмет, такую, она же с голоду умрет, но это, конечно, не наше дело, я согласна, всему есть предел. Давай, скажи ей, Денни.

- Почему обязательно я должен говорить? Ты ее менеджер, ты и скажи. И потом, почему все женщины обязательно должны работать? Ну кто-то же дома сидит. Пусть ее муж или бойфренд содержит. Мы ей только услугу сделаем.

- Денни, ты выпил, что ли, за ланчем, ну где ты видел бойфрендов, чтобы содержали? Ну ты загнул так загнул - и какой вообще бойфренд или муж, ну посмотри на нее,  кто с ней будет встречаться,  ну кто с ней, извиняюсь, спать-то будет, с убогонькой в полоску? Как ты себе процесс-то представляешь, ой, извини, конечно, но рассмешил, босс, до смерти. Ха. Ха, ха. Я живу для таких моментов, когда ты говоришь что-то подобное. Ха!

- Можно с ней спать! - сказал жестко и строго Денни, и лицо его приобрело выражение мрачной решимости. - Можно! Можно, только надо лицевое железо вытащить из нее сначала. Ну, и волосы отмыть, конечно.

- Ага, и гетры жуткие стащить. Респект, Денни, вот не зря ваша нация написала "Камасутру". Я такой широты мысли от тебя не ожидала. Кундалини анлимитед, мы можем все, если нужно - дак у ней наверняка еще где-то железки имеются,  не на лице, а ниже, тут и тут и тут, она полна сюрпрайзов.

- Гетры, как раз, кстати, можно оставить - и не показывай на себе,  мне и так дурно - о чем мы, вообще? Почему тебя всегда сносит не туда- ну подумай сама - убогенькая-то ты, а не она. Ей-то как раз хорошо, а тебе надо все время бояться за то, что она делает.

- Да я что, спорю, что ли. Давай ее выгоним - вот сегодня ей и скажи!

И тут в дверь просунулась полосатая голова Маурин. Она спросила, не хотим ли мы травяного чаю, который она заварит, только скажите. Я вскрикнула, что тее травяного чаю не хочу, а хочу, чтобы она раз в жизни разевала глаза, когда что-то печатает. Денни сказал, что он тоже травяного чаю не хочет, а хочет, чтобы Маурин забралась обратно на дерево и сидела бы там перманентно,  и не затемняла бы своей особой  никогда  более дверной проем в его оффисе. Маурин, огорченно сверкая брекетами, сказала,  что она будет стараться еще больше. Мы закричали, что стараться еще больше не надо, мы уже знаем, что получается, когда она начинает больше стараться, компанию придется прикрыть, просто надо запомнить раз в жизни, где находится знак "плюс" на клавиатуре,  такая-то мать,  у нас тут не Армия Спасения и не Гудвилл, да включай ты голову иногда на работе!  Мы замахали в воздухе произведенными Маурин бумажками, давя в себе желание запустить их прицельно в направлении двери, и голова огорченно заойкала и быстро убралась. Ну, в общем, все как всегда. И, как всегда, мы ничего не сделали - не знаю, почему ни один из нас не нашел в себе сил сказать - уходи. Мы до сих пор не можем другу другу это объяснить.

А теперь обратно в Россию. Мы с Ежиком встретились у метро и проследовали в ресторан. Я воодушевилась - знакомые запахи,  специи и индийские свечечки, но не слишком навязчиво, а как раз так так, как надо, босс Денни привил мне вкус к хорошей индийской еде. Маленькое заведение, где все работает отлаженно, исключительно чисто и уютно, вежливый, вышколенный персонал буквально не надышится на тебя, и твой стол приготовлен ровно к тому моменту, когда ты его зарезервировал. Мягкий, приглушенный свет, стены, обтянутые темно-розовым штофом, бамбуковые шторы, статуи из розового дерева (так я понимаю), и низкие диваны с шелковыми подушками с золотой бахромой. Мы уютно расположились на диванчике,  обложившись подушками, и зачитались меню. Глинтвейн обязательно, ну и супы тибетские, конечно, и салатики, и что еще там из вегетарианского, потому что такая специализация у ресторана. Вот  я воодушевилась при мысли о шашлыке "Раджа Кашмира", с овощами, грибами и и прочим. Из тофу, конечно, но хорошо приготовленное тофу абсолютно ничем не уступает мясу. Говорю автритетно так, как человек, проработавший семь лет с индусом, который любил вкусно покушать.

И тут-то из-за бамбуковой шторы выбежала, весело сияя брекетами и очками в проволочной оправе, Маурин. Вернее, ее русская близняшка. У нее не было колец в носу и губах, и волосы, убранные назад, не были покрашены в полоску, и полосатых гетр на ней тоже не было, но лицо было абсолютно то же самое, и глаза ее сияли  всеобъемлющей, недискриминационной  добротой и легким идиотизмом. Выглядела она точь -  в точь так,  как Маурин выглядела в день своего интервью,  до того, как впала в новый, полосатый имидж, только без гайки в языке, и даже одета была во что-то похожее, серое и респектабельное, и от готовности сделать нам приятное прямо приплясывала на месте. Я тихо, жалостно взвыла и подскочила, как будто меня вожжой под хвост  хлестнули.  Из холла за ней внимательно, напряженно  следила девушка постарше, яркая брюнетка с короткой стрижкой, и на лице ее было выражение ожидания катастрофы,   некой обреченности и покорности судьбе. Видимо, это была супервайзор или менеджер мауриновского близнеца Тани, или как там ее звали.  Брюнетка пыталась услышать, о чем идет речь, но это было невозможно - в ресторане играла "живая музыка"- юноша на цитаре или как ее там, и девушка, с дудящая в камышовую дудочку, чтоб мы все имели такие легкие, как она.

- Кальянчику, девушки?- с энтузиазмом вскрикнул мауриновский оттиск. Мы вежливо отказались. Ну кто знает, кто там этим кальянчиком дышал. То есть, конечно, все абсолютно стерильно и мундштуки из полиэтиленового мешочка новые, но ведь есть среди нас люди, которые могут не только вдохнуть, но и выдохнуть что-то в кальян. Нет, никогда. Глинтвейну нам, пожалуйста, и супы тибетские, ну и там дальше по меню покажем. Не надо нам кальян. Пусть им дышат бесстрашные.

Расстроенная нашим непониманием Таня-Маурин записала все аккуратно в книжечку и двинулась к выходу. Брюнетка с короткой стрижкой тормознула ее в холле, спросила о чем-то, видимо, уточняяя, что мы заказывали, что-то зачеркнула,  что-то дописалa быстро  в книжечке Маурин и пихнула ее в направлении кухни. Лицо ее немного расслабилось, и она перевела дух. Как я тебя понимаю, сестра моя. Все мы там были.

Мы получили все, что заказывали, и все было замечательно вкусно. Но, как выяснилось, недостаточно получить еду, надо было еще ее и сохранить. Наша девочка ну очень старалась, и, видимо, не любила делать ходки порожняком - пробегая мимо с неизбежным вопросом "Кальянчику покурим?" она хватала со стола то, к чему мы еще не притронулась, и утаскивала обратно, не выходя из транса. За ее руками надо было постоянно следить, как за руками шулера в Вегасе, а поймать ее за юбку было невозможно - двигалась она быстро, но мы в конце концов приноровились. Мы успешно отбили Ежиков непочатый супчик, я просто ложилась грудью на свой шашлык "Раджа" из  тофу при ее приближении, и в результате не успели уследить только за цукатами и чашками для глинтвейна.  Старалась она, боже мой, как она старалась.

При наличии "живой музыки" внимание официанта в ресторане привлекается звоном в колокольчик. Вот казалось бы, все несложно - позвонил, сказал, тебе соли принесли. Но вытащить нашу девушку из пучин медитации было не так просто. Она стояла у стены, покачиваясь в такт музыке, и широко, доброжелательно нам улыбалась. Мы били в колокол, как Минин и Пожарский. Я махала ей рукой,  плюнув на колокольчик, она заметила и тоже радостно, приветливо начала мне махать. Мы махали друг другу, и почему-то в голове билось "так провожают пароходы, совсем не так, как поезда"...Сильно хотелось бросить в нее колокольчиком. Черноволосая официантка посмотрела на нас, подергала ее за рукав, Маурин очухалась и подбежала к нам.

- Кальянчику хотим, девушки?
- Бл...Пардон... Соли! Соли хотим! Натрий хлор, понимаете? Со-ли! Со-ли!
- А... одну  минутку.

И снова застыла у стены, ритмично покачиваясь в такт музыке, как королевская кобра, время от времени помахивая нам рукой.

Мы с Ежиком замечательно провели время, почирикали и необычайно вкусно поели, с удовольствием выпили глинтвейну, и пришло время расплаты. Я ожидала, что в лучших мауриновских традициях вместо счета она притащит нам немножко денег, но нет. Видимо, финальная часть курировалась строго, ее начальство на этом этапе пару раз обожглось, и все оказалось вполне прозаично. Смена ее закончилась, и она пробежала мимо нас, прощально махнув рукой. Брюнетка проводила ее взглядом, в котором явственно читалось облегчение и сильнейшее желание отправить ее на дерево, чтобы она сидела в дупле вечно. Нет, сестра моя, так не бывает. Терпи. Вы теперь навеки вместе. И ты никогда не сможешь себе объяснить, почему ты по этому поводу ничего не сделаешь. Все как у всех.

Точно, родственницы они были, либо сводные сестры, либо кузины. Железного занавеса двадцать три года тому назад уже не было, так что как-то этот обмен генами произошел - как говорится, от нашего стола к вашему столу. Или папа ее учился у в России, или мама ездила родственников навешать в далекое зарубежье, как-то так. Не знаю почему, но я нахожу в этом что-то необычайно успокоительное.

Ежик, хорошо посидели, просто замечательно, спасибо тебе, и она забавная была, правда, и права ты совершенно - дай Бог, не в последний раз: )))
 
Tags: travel
Subscribe

  • (no subject)

    *** Геннадий – привиденье из Самары - Застенчивый и некрасивый малый, Беззлобное, по сути, существо. Словил, проживши тридцать лет на свете,…

  • пустотным стеблем тонкий звук

    С какою нежностью колышется бамбук, Не уставая успевать за ветерком. И переглядываясь с соснами тайком, Он издает пустотным стеблем тонкий звук.…

  • Betsy Youngquist

    Вот просто разбавить густоту сообщений, что Трамп или получит или не получит Нобеля, а Академия решила, что Оскара надо давать тем, кто или меланином…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

  • (no subject)

    *** Геннадий – привиденье из Самары - Застенчивый и некрасивый малый, Беззлобное, по сути, существо. Словил, проживши тридцать лет на свете,…

  • пустотным стеблем тонкий звук

    С какою нежностью колышется бамбук, Не уставая успевать за ветерком. И переглядываясь с соснами тайком, Он издает пустотным стеблем тонкий звук.…

  • Betsy Youngquist

    Вот просто разбавить густоту сообщений, что Трамп или получит или не получит Нобеля, а Академия решила, что Оскара надо давать тем, кто или меланином…