impudent_squaw (impudent_squaw) wrote,
impudent_squaw
impudent_squaw

Categories:
  • Mood:

К вопросу о Ladies’ men, молодых и не очень, и о всяком другом

Я женюсь на тебе, когда вырасту!
 
Холодно, ах, как холодно в Анн-Арборе,маленьком городке в штате Мичиган, зимой. Там безжалостный, кусачий  мороз, который набрасывается на тебя, атакует, хлещет по лицу, скручивает в кулаке легкие, норовит достать до печенки. Не хочется, ах, как не хочется выходить на улицу в Анн-Арборе в феврале. По необходимости прыгаешь в машину, чтобы доехать до работы или до магазина, а так - зачем вылезать из дома без нужды? Но зато хорошо, ах, как  хорошо спится в Анн-Арборе утром зимой, когда ты в отпуске, и знаешь, что тебе никуда не надо спешить, и ты заворачиваешься плотнее в пуховое одеяло, и сквозь дрему тихо, с удовольствием представляешь, что в это самое время кто-то, кто не в отпуске, кому надо идти  зарабатывать деньги, выкатывается из дому, и приплясывает в холодном гараже, ожидая, когда прогреется машина. Или, что еще драматичнее- если машина не в гараже, скажем - прижимает обогревательное устройство к замерзшему намертво замку в ее, машине то есть, двери. Это уж кому как повезло – одни служат, другие отдыхают.
 
Я проснулась от того, что кто-то осторожно и настойчиво дергал меня за воротник клетчатой фланелевой пижамы, которую хозяйка дома привезла из России и которая там называлась «прощай, молодость!». У нас в Калифорнии в таком не спят. У нас все,  даже попрощавшиеся с молодостью леди спят в том, что дает возможность обозревать загар. Чем ближе калифорнийские леди  к вечности, так сказать, тем они загорелее, и тем глубже декольте на том, в чем они спят. Но в Мичигане зимой спать в таком крайне неуютно.
 
- Нина, проснись, пожалуйста. Это важно, Нина!

Я открыла один глаз. Сын подруги Илюша, одетый в стеганую куртку, шапку и невероятных размеров «дутые» сапоги, экипированный для выхода на улицу, нетерпеливо переминался  около кровати.

- Что случилось?
- Ничего не случилось. Нина, отвези меня в школу, пожалуйста!
- Илюша, отцепись. Маму попроси. Или сам иди, не рассыплешься. Гуд бай, бэби. Еще не хватало. Все, Илюша, я сплю!
- Мама не хочет меня везти. Она хочет спать и говорит, что мужчины должны уметь преодолевать трудности. С детства. Нина, отвези меня в школу.
 
Моя подруга Наташа никогда не была поклонницей учения доктора Спока. Ее никто не возил в школу, и сама она своих детей возить отказывалась. Преодолевайте трудности, дорогие мальчики, да. Мороз был сильный, но ровно на один градус выше  того, при котором школы закрывают и дети ликуют. В школу можно было добраться или на школьном автобусе, до которого идти ровно семь минут, и ждать еще минуты три-пять, или добежать до нее по пешеходной дорожке, которая имелась на  соседней улице и по которой шли или бежали все дети, у которых не было терпения поджидать школьный автобус. Ни того, ни другого Илюше делать не хотелось. Но выросшая в Новосибирске Наташа не воспринимала мичиганский мороз как что-то серьезное. Мужчины должны преодолевать трудности.
 
- Нина, ну плиз, очень большой плиз, отвези меня в школу. Проснись, Нина!
- Я сейчас проснусь, встану и отшлепаю тебя! И мама мне ничего не скажет. Отстань!
- Нина, послушай! Если ты отвезешь меня в школу, я женюсь на тебе, когда вырасту! Правда!
 
Тут я окончательно проснулась, села на кровати и уставилась на него. Илюшины огромные, опушенные длинными коричневыми ресницами глаза смотрели на меня пылко и честно. Он вообще был правдивый мальчик. Врут те, у кого что-то не удается, а у него все всегда получалось легко, с первого раза, и обманывать ему никого не было нужды, И еще Илюшенька любил говорить комплименты женщинам. Всем женщинам, любых возрастов. Они ему нравились, женщины. Миссис Джонсон, как красиво у Вас сегодня лежат волосы. Миссис Джонсон была учительницей математики лет сорока восьми, а Илюше было десять лет. Ему ничего не надо было от миссис Джонсон – способный мальчик Илюша скользил без малейших усилий через математические дебри. Ему просто хоттелось сказать миссис Джонсон что-то приятное. «Наташа! Он очень рано становится ladies’ man!” – озабоченно сказала его маме учительница на встрече с родителями. «Так тяжелая наследственность, в отца пошел!"- спокойно объяснила ей моя подруга. Миссис Джонсон согласилась, потому что имела счастье наблюдать Илюшиного папу Эдика. 

Наташин муж Эдик  был просто воплощением того, что американцы называют ladies’ man – он постоянно гарцевал вокруг прекрасных дам, вербально и физически. Переносить такое стойко на протяжении многих лет могла только флегматичная, невозмутимая Наташа. Она относилась к этому, как к хронической, но безопасной для жизни болезни – скажем,  к почесухе или изжоге. Снисходительно, с бесконечным пониманием. Откуда у Эдика находились силы вообще земечать женский пол при том, что он работал с восьми до пяти на работе, а после пяти переписывал за одну неделю программы, которые безнадежно запороли за целый месяц пять или восемь китайских программистов – загадка. Но силы он в себе таки находил. У них очень крепкий брак, у моих друзей, кстати,  из тех самых, что заключаются на небесах.
 
Я смотрела на Илюшеньку, а он прямо, убедительно, не мигая, смотрел на меня. «У меня теплых вещей с собой практически нету! - сказала я. - Я в это время из дому тут у вас не выхожу. Только днем, когда мама машину прогреет». Илюша улыбнулся и положил на кровать Наташины вязаные шерстяные носки, тоже привезенные из России. «Мамину дубленку и сапоги наденешь, а машину я завел пять минут назад. Тебе только драйвать нужно будет. Ты не спеши, мы успеем, даже если через десять минут выйдем». Он обо всем подумал. Правильно, наследственность – вот и Наташа не обращала много внимания на Эдикову трескотню, потому что была за ним, как за каменной стеной. Я вздохнула и стала медленно выползать из кровати.
 
Вы можете бросить в меня камень, но я не первая женщина, которая согласилась делать для мужчины то, что ей совсем не хочется делать, в обмен на обещание жениться. Такое бывает сплошь и рядом.
 
По дороге я зашла в спальню Илюшиных родителей – исполнившая свой материнский долг, накормившая ребенка завтраком Наташа почивала на кровати в стиле французских королей, только размером покрупнее. Я энергично потрясла матрас. «Доброе утро, Ната! Мы с Илюшей в школу поехали! Смотри, какая погода! Ну что ты дремлешь, друг прелестный?»
 
Я не люблю нести свой крест молча, и страдать в одиночестве  тоже не люблю. Наташа проснулась и сказала три коротких русских слова. Я ушла довольная. Она нарожала, а я вози?
 
Мы погрузились в теплую машину и поехали. «Как тебе идет мамина дубленка!»- искренне сказал Илюша, глядя на меня с благодарностью.

 - Мне мамина машина еще больше идет!
- Тебе Биэмдабью нравятся? Мне кажется, Мерседес лучше.
- Купишь мне Мерседес, когда вырастешь? Дубленка меня не волнует,  я никогда не буду жить там, где холодно.
- Конечно, куплю. А мне Джипы нравятся. Джип тоже можно купить. Хорошо, когда несколько машин. И  еще я куплю трак!
- Да, желтый или оранжевый Джип - очень Калифорния, с брезентовым верхом, чтобы насквозь продувался, красиво! И синий трак. Темно- синий, с серебряными разводами по бокам, как волны.
- Синий так синий. Приехали! Нина, я пошел! Большое спасибо тебе. Какая ты хорошая.
- Счастливо – беги, а то опоздаешь! Илюша, так не забудь, что обещал! Насчет жениться, когда вырастешь.
 
Он взглянул  на меня с мягким укором, и ничего не сказал, и мне стало немного стыдно. Илюша бежал к школе, и я смотрела ему вслед, и думала о том, что несколько машин в семье действительно очень удобно, и муж помоложе – тоже хорошо, я уже буду постбальзаковского возраста, а он еще хоть куда, потенциальное украшение моей старости. Все складывалось очень удачно.
 
Когда я пришла домой, на плите кипел чайник, а Наташа сооружала бублики с наполнителем. Кладете бублики в тостер, поджариваете до румяности, потом кримчиз, потом помидоры колечками, огурчики, потом красный лук, потом красная рыба, потом маленькие оливки, потом еще слой кримчиза. Некоторые еще мелко порезанный маринованный перец кладут, но я не люблю. И так вкусно.
 
 - Что он тебе обещал, чтобы в школу отвезла? – спросила Наташа.
- Жениться, когда вырастет.
- Обманет, вероятно! А впрочем – посмотрим! - безмятежно сказала Наташа. Ловко орудуя щипцами, она вытащила из тостера горячий бублик и положила мне на тарелку. Я начала работать над ингридиентами.

- Не налегай на кримчиз! Ты у нас теперь  невеста, тебе за собой следить надо. Сколько еще времени пройдет, пока он вырастет. Будешь так лупить кримчиз, тебя за многие годы разнесет до неприличия. Помидорчика побольше положи, от него не полнеют.
- А ты? У тебя вон на бублике полкоробки кримчиза!
- А я замужняя женщина и устроена. Кстати, помнишь меня в институте? У меня была осиная талия, Эдька мог ладонями обхватить. С чего ей расти-то было, талии, я была иногородняя, жила в общежитии, ела на сорок рублей стипендии, а что на кафедре подрабатывала – на одежду. Всегда хорошо одевалась. Плюс еще сигареты, косметика и такси. По субботам , правда, у Эдьки в семье ела. И он мне еще в институт притаскивал. Так что держись, ты у нас на выданье теперь. Не увлекайся кримчизом, пока не распишетесь.
 
Прошло пятнадцать лет. Илюшенька вырос. Он зашкалил за шесть футов росту, играл в инситуте в water polo. Колледж, которую он закончил – хороший, и даже очень, на уровне Айви Лиг - Мичиган Тек, факультет то ли космической аэродинамики, то ли еще чего-то непонятного, но красиво звучащего. За выпускниками Мичиган Тек, спортивными мальчиками с такими отметками, как у Илюши, охотятся рекрутеры со всето мира, и Илюша уехал работать в Европу. Он там очень хорошо себя чувствует, но совсем мне не звонит. Иногда до меня доходят слухи о его победах на женском фронте, и я на них не обращаю внимания. От наследственности никуда не деться. В общем, не могу сказать, чтобы я сама сидела и ждала все эти годы у моря погоды. У Наташи подрос младший и тоже скоро пойдет в Мичиган Тек. Эдик сильно поседел, но все такой же ladies’ man. Наташа еще немножко пополнела. Когда я ей напоминаю, что ее старшенький обещал на мне жениться, она бодро говорит – « Так он на ноги сначала хочет встать, деньги на дом собирает! Ты что? Не стремайся! И сама не звони первая, пусть помучается!»
 
Из нее получится,  между прочим, неплохая свекровь.
 
 
Про красивые глаза


И вот во что превращаются такие мальчики, когда их годы идут к закату.
 
Например, президент одной из компаний, в которых я имела честь служить  Джон – MD, PhD,  и еще что-то, какие-то степени, не помню какие, вот говорят – «Бог поцеловал в макушку». Все есть – и интеллект, и внешность, он из викингов был,  высокий, загорелый, белоснежно- седой, когда –то играл в колледже в баскетбол, и любил в ланч иногда покидать мяч в корзинку за зданием нашей маленькой компании. Лет где-то шестидесяти с чем-то, он хорошо сохранился,  и на него просто приятно смотреть. Он абсолютный  ladies' man – вот даже не сказать, что бабник, это грубо, нет - дамский угодник. Ему  просто приятно говорить женщинам приятное – не потому, что ему что-то от них нужно, а просто так. Я не понимаю, почему его ни разу никто не засудил – видимо, за плечом у него был специальный ангел, который присматривает за мужчинами, которые повышают настроение женшинам.
 
Джон заключил большой контракт – действительно, выступил с блеском, очень удачно. Даже удивительно – наличие у ученого бизнес– хватки обычно не так часто встречается. Рецессия, лет восемь назад, в Силиконовой Долине компании закрывают двери каждый день, а у нас, у двадцати человек, будет работа еще на год. Я иду его поздравлять и сказать ему – молодец, спасибо, Джон. Он и сам страшно доволен.
 
- Спасибо, Нина! А почему мне кажется, что ты несколько шокирована – тебя удивило, что я - не просто хорошенькая голубоглазая мордашка и что-то еще могу, кроме как мячиком стучать? Погоди, я еще договор с «Мерк» заключу, чтобы вырасти в твоих глазах. Спортсмены тоже на что-то иногда способны. И ты, европейская утонченная женщина, обратишь на меня внимание. Дай мне пару недель, вот увидишь.
 
Через полчаса иду на склад. Около письменного стола Саванны, которая заведует отгрузкой-погрузкой, стоит Джон, и вкручивает ей что-то про черные глаза нубийских принцесс. Саванна, дородная негритянка с  королевской осанкой, смотрит на него в оцепенении, с полуоткрытым ртом и застывшими над клавиатурой киборда изящными длинными пальцами, слушает, слегка покачиваясь, завороженная  потоком комплиментов. У меня легкое чувство deja vu– такое впечатление, что я уже слышала этот спич про незабываемые глаза -  с легкими вариациями. Русалочьи славянские зеленые глаза – о, йес, а когда я сказала, что славянского во мне кот наплакал, причем небольшой,  совершенно не склонный к плаксивости представитель семейства Felidae, наш бесстрашный лидер на ходу перестроился. Все мы знаем, что генотип определяет фенотип, и самый удачный фенотип, вот как мы имеем в данном случае – у тех индивидов, в которых течет кровь разных национальностей, вот как в твоем случае!  Чем больше намешано в генотипе, тем радостнее обозревать фенотип. Поверь мне, Нина, у меня есть некоторые рудиментарные представления о биологии и генетике. А как было не поверить? Конечно, веришь. Доктор все-таки. Вообще пока звучит его голос – ему веришь. И сам он, вероятно, верит в то, что излагает в данный момент – а как же иначе?
 
Я с удовольствием издаю тактичное, но громкое: «Кхгм! Не отвлекаю?»
 
Оба вздрагивают, Джон резко поворачивается, восклицает, глядя на меня со значением: «Мне пора идти работать над договором с «Мерк»! – и удаляется молодой, танцующей походкой баскетболиста. Мы смотрим ему вслед. Саванна медленно приходит в себя.
 
- Как говорит красиво. А тебе обязательно надо было влезть, не могла мне дать еще минут пять про мои глаза послушать. Ты – просто killjoy, Нина,  больше ничего. Вот что у тебя такого, что не могло бы подождать?
 
- Саванна, глаза у тебя действительно красивые – и тебе очки пора надевать, кстати, потому что ты не видишь, что у тебя на экране делается. Ты позавчера отгрузила продукт вместо Нью- Джерси в филиал в Оклахоме. Мы туда уже посылали три недели назад. Оттуда только что звонили.
 
- Holy shit!  Джон заметит на отчете дабл шипмент – шит, шит, шит! Как неудобно – Нина, знаешь, как я ужасно выгляжу в очках? А линзы не люблю. Что делать – то теперь, а? Они назад пошлют за наш счет? Может, они согласятся сами переслать в Нью-Джерси?
 
- Ничего не делать. Я их уговорила оставить у себя всю партию, им вроде бы скоро еще понадобится.
 
- God Bless You! Бог делает чудеса. Ну не чудо, что кто-то купил наш продукт во второй раз? Особенно после того, как купил в первый, что тоже чудо. Меня, наверное, Джон отвлек, торчал тут, гудел мне в ухо,  вот я и отправила не туда в таком состоянии. Как говорит.... Если бы я не была замужем!
 
- Еще скажи – если бы он не был женат и если бы у него не было внуков!
 
- Надо не забыть все-таки в Нью-Джерси отправить, причем один раз. А при чем тут внуки. Ты же сама говорила, что у русских есть такое выражение, я сейчас точно не вспомню – старый козел не испортит грядку?

 - Не козел, а конь, и не грядку, а борозду, но неважно. Правильное выражение.

 - Нина, давай пойдем покурим. Трудно работать в таких условиях – вот послушаешь, расслабишься, потом сосредоточиться невозможно. 

 
Не всем нам, девушкам, дано быстро печатать
 
У каждого мента, или копа, есть своя любимая байка о жулике, которого он повязал несколько раз, и, соответственно, прикипел к нему душой. У копа Марты, матери моей приятельницы Джекки, тоже есть такая байка. Сейчас она на пенсии, но служила в полиции всю свою жизнь, и тридцать лет тому назад была одной из первых женщин-детективов в Сан-Франциско.
 
Марта систематически арестовывала одну и ту же даму легкого поведения на облавах в в самом 
начале  своей карьеры. Один раз, два, пять. Они разговарили через затянутое проволокой окошечко в 
полицейской машине – одна за рулем, другая в наручниках., сблизились несколько – путь до
участка занимал по крайней мере полчаса, надо же как-то убивать время. Ни та, ни другая не 
осуждали друг друга за метод зарабатывания денег. Одни грешат, другие их ловят. Такова жизнь.
 
- Салли, хелло, герл! Давно не виделись- сколько прошло? Три недели? Как бизнес?
 
- Марта, хелло, сердце мое! Бизнес ничего идет, не жалуюсь. Если бы ты только под ногами не 
болталась, совсем неплохо бы было. Действительно, каждые три недели видимся. А у тебя как дела?
 
- Ничего. Как всегда, сама же видишь. Не надоело тебе? Я тебя забираю и везу, забираю и везу. Мне, 
например- надоело! Хоть бы ты чем-то еще занялась, Сал. Тебе уже тридцать. Найди себе 
какое-нибудь другое занятие по душе, я буду молодняк возить, я не возражаю.
 
- Какое занятие? Я, кроме этого, ничего не умею.
 
- Ну, не знаю. Другое. Сама подумай.
 
- Да я думала уже. Думала, думала – нет, ничего не получается. Я уж так буду перебиваться, Марта
 герл, ничего! У всех разные способности. Ну не всем же нам, девушкам, дано быстро печатать!
  
Глубокие размышления о феминизме и Инете
 
Опять вумыном навеяло, а именно сочинением студентки на Пробе Пера о том, как «нежные души русских барышень были поранены осколками мечт европейских и американских феминисток».
 
Ну вот, кроме всего прочего, одним из главных достижений феминизма является наличие доступа у женщин к средствам массовой информации - то, что мы можем, напимер,  пользоваться Интернетом. Это важно. Я, например, легко могу прожить без того, чтобы ходить на выборы, но без Интернета – никак. Не всюду так, между прочим, но в большинстве стран, где живут «нежные русские барышни»,  им доступ к Инету не ограничивают. И там  даже имеют посвященные их, барышень,  нуждам, сайты. Вумын-дот-ру, например.
 
Самыми долгоиграющими и крупными темами на вумыне долгое время были «Клуб любовниц женатых мужчин» и «Оральный секс – ликбез» ( последняя  тема выдержала аж шесть изданий -  когда кол-во постов переваливало за 15 или 20 тыс, ее закрывали и открывали новый том).  Сервер не резиновый.  То есть около ста тысяч высказываний на эту тему нежных русских барышень и просто сочувствующих. Это вам не баран начхал и не жук лапкой потрогал!  Сто тысяч откликов  - это серьезно, товарищи!
 
Вот почему-то мне кажется, что это не совсем то, за что боролись английские суфражистки, выступая на демонстрациях и устраивая голодoвки.
 
Праздники прошли –
 
Хеллоуин и День Благодарения. Благополучно прошли, никто не пострадал, и без слез.
 
Потому что в прошлом году приходила за конфетами мама с очаровательной девочкой лет пяти. На девочке был костюм – черные тайтс, топ в горошек, рожки, хвостик и черные туфельки. «Какая ты у нас хорошенькая коровка!» - сказала я. «Мэм, я не коровка, а дьявол!» - ответила девочка и горько заплакала. Уже четвертый человек принял ее за корову. Горошки, вероятно, смутили – да и вообще так и хотелось сказать коммунально-трамвайным голосом: мамаша, где вы видели дьявола в горошек, и вообще о чем думали, наряжая дите нечистой силой, а? И еще хотите, чтобы оно не плакало.
 
А перед Днем Благодарения пару лет назад одна из местных компаний делала промоушн, раскидывая замороженных индеек с вертолета над ярмаркой. Я не шучу и не придумываю. Было. Народ у нас  в деревне не худенький в основном, не сильно  гламурный, но, как оказалось, может двигаться очень быстро, если испугать. Никто не пострадал – отделались в основном расцарапанными коленями от бросков – падений, в таком духе.
 
О неточном переводе амер. сленга иммигрантами
 
Анекдот рассказала леди итальянского происхождения, попробую перевести.
 
Анджелина приходит к священнику, плачет и говорит, что хочет развестись с Луиджи. 

Священник в шоке:" Анджелина, это невозможно! Луиджи – достойный прихожанин, хороший муж и отец, да и вообще ты католичка. А в чем, собственно, дело, что случилось?"
- Святой отец, он действительно хороший человек, но у него есть две ужасные привычки – он постоянно ковыряется в носу, это раз, и, когда мы в постели, не соглашается ни за что на позу «дама наверху», что обидно! Надоело такое обращение, все, хочу развод.
- Анджелина, дитя мое, иди с миром и не думай ни о чем, и попроси Луиджи прийти, я с ним поговорю. Нет таких жизненный ситуаций, из которых нет выхода.
 
Луиджи появляется, как ему было сказано, и священник говорит:» Луиджи, что за безобразие, довел бедную женщину до ручки! Анджелина жалуется на тебя, и я ее вполне понимаю. Ковыряние в носу – тошнотворная привычка, а не позволять женщине забираться наверх во время lovemaking – куда это годится? Откуда в тебе такое, сын мой?
 
Луиджи говорит: «Dear Father, а что я могу сделать? Я живу так, как мне велено жить. Когда я подростком приехал в эту прекрасную страну из Сицилии, и иммиграционный офицер выпускал меня в мир после двумесячного карантина на острове Эллис, он мне строго сказал: «Луиджи, сукин сын, ты начинаешь новую жизнь в Америке. Запомни две самые главные вещи, итальянская твоя мафиозная морда. Кeep your nose clean and do not fuck up!
......................................................................
 
keep your nose clean - в буквальном переводе «держи нос в чистоте» никто не употребляет, это идиома, сленг, значит – «держись подальше от неприятностей, т.е. на стороне закона».
 
 do not fuck up! – то же самое, не означает то, что просится на язык, а именно поступательное, так сказать, ритмичное движение снизу вверх, означает - «не ввязывайся в сомнительные дела, не оступайся», и пр.


Tags: креатифф, просто так
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 72 comments